POLEZEN.RU   http://www.mainlink.ru/?partnerid=36093

 

 





Партнерские ссылки



    Налогообложение - это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимум перьев с минимумом писка.











    Пока не наступит завтра, ты не поймешь, как хорошо тебе было сегодня. - Леонард Луис Левинсон










О жизни и смерти

Смерть в размышлениях Михаила Веллера

Жизнь и смерть можно представить в виде бескрайнего поля мрака, по которому скользит пятнышко света, вроде как от луча фонарика. И когда новая зона попадает в область света, под лучом начинается шевеление жизни, рождение, развитие, процесс, пробуждение бесчисленных существ и вся их деятельность. С передней кромки движущегося светового пятна жизни все живое постепенно оказывается все ближе к середине пятна, затем - к его задней, уходящей кромке; и вот пятно света уходит дальше, пробуждая к жизни все новые пространства - а то живое, что было в нем, постепенно оказывается вне света, в бесконечном мраке послежизненного времени: замирает с моментом перехода из света во тьму, застывает, перестает быть различимым, перестает быть. А луч ползет все дальше, и но вые оживающие существа проходят свой жизненный цикл в малом и кратковременном пятне света, пока оно проходит через участок тьмы, где эти существа были ничем и в ничто в преддверии его - и вновь уходят в ничто, когда свет минует их, идя дальше.

1. Вся сложность смерти - в том, что познающее сознание может познать что угодно, кроме одного - своего же собственного отсутствия. "Когда ты есть - нет смерти, когда придет смерть - уже не будет тебя!" - воодушевляют командиры бойцов. Как же, черт возьм и, познавать то, чего нет - или познавать то, что есть, но нет уже самого познавателя.

2. Вся простота смерти - в том, что она удастся любому, и даже без всяких усилий с его стороны. Этому не надо учиться, и напрягаться не надо: все само устроится.

3. Весь страх смерти держится именно на непредставимости для сознания этого состояния отсутствия себя. "Оттуда еще никто не возвращался, чтоб рассказать". И случаи тех, кто вернулся из состояния клинической смерти, тут ничего не меняют. Ну, сохранила память некоторых картину света в конце туннеля и вид своего тела со стороны - и что это меняет? Вариант загробной жизни.

4. Все варианты загробной жизни, присущие человеку на всех этапах его истории, есть умозрительные постройки, причин у которых две. Первое: не в силах познать состояние отсутствия себя самого, сознание рисует себе состояние смерти как состояние некоей особой жизни, продолжающей жизнь эту, земную, знакомую, - основываясь так или иначе на законах и представлениях этой жизни. Второе: инстинкт жизни, избыточный у человека по сравнению с другими существами, не просто противится смерти, но и пытается через разум найти какой-то приемлемый выход. А если нельзя победить смерть конкретно, в реальной жизни, физически, - так можно создать такой ее образ, с которым легче примириться. Воображаемая загробная жизнь - это следствие нежелания умирать. Загробная жизнь - это интравертное решение конфликта, не разрешимого экстравертно.

5. Познавая и осознавая жизнь, ребенок - кто в семь лет, кто в десять, темп развития во многом индивидуален - "пробивается" страхом смерти: невозможностью познать это вечное и неизбежное в будущем состояние отсутствия собственного бытия, состояния, категорически противоречащего жажде жить. Это состояние безысходного ужаса постепенно скрывается под кирпичами и постройками новых впечатлений, ощущений и мыслей, - но никуда не девается и в той или иной мере помнится всегда.

Вот тут примитивные формы религиозных представлений о "жизни на небе" могут оказать ребенку бесценную услугу, смягчить травму и примирить с действительностью. Правда, это не имеет отношения к познанию истины.

6. Смерть как индивидуальный акт имеет две стороны: одна - последнее и важнейшее действие в этом мире, другая - вступление в "тот мир".

Тем миром занимаются вера и религия (см. "Вера и религия"), и подготовка себя к "той жизни" и обустройство "того мира" - есть желание жить, ищущее выход и как бы продляющееся в интеллектуальных постройках воображаемо-желаемой "жизни после смерти".

А вот смертью как последним действием в этом мире занимается вся "философия жизни", которая в каких-то формах есть у каждого, даже если он вообще не слышал слова "философия".

"Смерть есть последний подвиг в доблестной жизни самурая", - кратко говорит бусидо. Да неважно, что будет потом - важно то, что есть и останется здесь.

7. О человеке важно знать три вещи: как он родился, как он женился, и как он умер, - справедливо судит древняя народная мудрость.

Примечательно, что в наше время небывалая публичная откровенность во всем, что касается секса - тема, обычно жестко табуированная в историческом обществе - сочетается со старательным умолчанием деталей и подробностей смерти. Мол, как бы это неэтично, нехорошо, нездоровое любопытство. Телевидение кормит зрителя горами трупов - но правила хорошего тона предписывают стыдливо уклоняться "мелочей" типа точного диагноза и сопутствующих обстоятельств. Хотя изустно передаются "неофициальные" подробности.

Человеческое острое любопытство ко всему, связанному со смертью, абсолютно естественно. Какое же событие в жизни человека может быть значительнее? Какое же событие может дать ощущения более сильные? Ощущения жаждут информации, а информация, в свою очередь, служит к возбуждению дополнительных ощущений.

Отношение белой цивилизации XX века к смерти можно назвать ханжеским. По возможности делать вид, что этого нет. Свести место смерти в культуре к минимуму. Не думать, не говорить, стараться не обращать внимания.

Культура смерти очень многое говорит о цивилизации. Отношение к смерти есть очень важная часть отношения к жизни вообще, а отношение к жизни непосредственно связано со всеми действиями.

8. Сегодняшняя белая цивилизация не любит говорить о смерти. (Репортажные сенсации с целью получения прибылей масс-медиа здесь ничего не меняют - это зарабатывание денег, бизнес на виде крови, не имеющий отношения к духовным движениям, к осмыслению смерти и отношению к ней конкретного человека.)

С одной стороны, это свидетельствует о высочайшей степени экстравертности белой цивилизации: действовать, энергопреобразовывать, производить и потреблять,- и пусть вся энергия, все мысли и чувства будут направлены на это, незачем отвлекаться на смерть, коли сам еще жив. Смерть воспринимается как досадное гадство, очень нехорошая помеха, - а слова, мысли и действия должны быть о продлении жизни (незачем омрачаться неизбежным).

С другой стороны, это свидетельствует о духовной истощенности белой цивилизации - или, иными словами, об отсутствии энергетического потенциала (внутричеловеческого, понятно, а не технического) для дальнейшего роста и развития. Нет больше ничего, за что стоило бы отдавать жизнь. Вся энергия идет на то, чтоб продолжать катить машину цивилизации - что для каждого индивидуума обозначает полностью погрузиться в повседневщину, работу-карьеру-быт.

Это уже не те доблестные ребята минувших времен, которые почитали достойную смерть венцом достойной жизни, а угасание в постели - несчастьем, недостойным мужчины. В бою! За победу! За утверждение себя, своего народа, своего дела, своего идеала!

Сегодняшняя белая модель индивидуальной жизни не включает в себя наличие и требование идеала, к которому следует стремиться ценой жизни. А что это значит? А это значит, что должное не очень-то отстоит от сущего; что нет того запаса энергии, который требует ставить цели, достижение которых забирает все силы и саму жизнь. Ослабление человеческого напряга. Рассеивание энергии, выдох.

9. Бытие по сравнению с небытием различается настолько, что у врат смерти человек должен ощущать: да решительно же неважно, как жить, но жить бы; даже увечный и бездомный нищий - дышит, видит, ощущает, думает, ест, и так мала разница между нищим и царем по сравнению с разницей между царем живым и мертвым.

Тем не менее лишь отдельные исключения делают своей профессией продление собственной жизни любой ценой. Человек гробит здоровье и сокращает жизнь часто вполне сознательно. Он боится смерти, он хочет жить - и все-таки действовать оказывается важнее, чем жить.

10. Смерть сразу "приобщает к большинству", как выражаются со своим холодным юмором англичане. Сразу возникает дистанция между мертвым и живым. Сразу человек превращается в образ, уже не соотносимый и не сравнимый с ним реальным: все, рядом не встанешь, словом не перекинешься. Сразу личность и деяния ее встают в единомасштабную систему всех прошлых деяний человечества.

Неопределенность назавершенной жизни исчезает. Ждать больше от него нечего: можно лишь оценивать то, что уже сделал. Линейка дошла до второго конца.

И "вдруг" оказывается, что кто-то был великим. Реже - кто-то "великий" оказывается ничтожеством.

Смерть проводит через Пантеон каждого, просто мало кто в нем задерживается.

Смерть словно чертой подчеркивает все деяния ушедшего;

все личные мелочи снижают значение; внимание к деяниям увеличивается, а область оценки переходит из сравнений с ныне живущими, которых много, которые слитны и связаны друг с другом массами связей, деяния которых спорны и еще подвержены изменениям, - область оценки переходит к сравнению с мертвыми, а вот там уже остались только деяния значительные, мелочи канули. И если деяния ушедшего выдерживают это сравнение - вот он, "оказывается" (ах, мы ж и не думали!..), великий, который жил среди нас.

Смерть как увеличительное стекло деяний. Смерть как сито деяний. Смерть как право на равенство с великими прошлых времен.

11. Конечно, Наполеон или товарищ Сталин и при жизни были куда как велики - но здесь было и влияние бешеной пропаганды и чеканки мозгов. Мы имеем в виду "естественное", "самотечное" положение вещей с по возможности максимальной мерой самостоятельной оценки каждым.

12. Если человек способен отдать жизнь за какое-то дело - значит, его действие было индивидуально максимальным, его субъективный созидательный акт был максимальным. Ты можешь не разбираться в его делах - но смерть однозначно дает тебе понять, что тут как минимум есть что предъявить к самой серьезной оценке. Если что-то имело для ушедшего такое значение, что он жизнь отдал, - очень возможно, что в этом действительно "что-то есть". Уже сама крупность поступка - умереть - внушает уважение и серьезность; и вот это уважение и серьезность начинают простираться на отношение к деяниям и всей личности покойного.

Смерть прибавляет значительности. Хотя бы на время.

13. Судьба тоже есть по-своему произведение искусства, воздействующее на окружающих. А конец - он делу венец. "Концовочку!" - вопит тренер боксеру. Поэтому так важно умереть правильно и вовремя. Потомки автоматически подстегивают твою смерть ко всей личности и делам, воспринимая все в комплексе. А если умер рано - "ушел безвременно", - то воображение оставшихся дорисовывает все, что ты мог бы еще сделать за годы, оставшиеся до какого-то солидного, среднестатистического возраста, и все несделанное автоматически пишется в твои возможности, которые были.

Представьте Пушкина, который дожил бы до восьмидесяти, пиша все хуже и меньше - и вот Лермонтов (тоже долгожитель!), Достоевский, Толстой, Некрасов оттеснили, задвинули, превзошли. Не та была бы слава, ребята, не то место, и даже не та оценка.

14. Притворяться можно во всем, кроме умирания. Это все-таки вещь серьезная, а также однократная и необратимая. Да, тут и видно, кто чего стоит.

И становится неприятно за художников, умиравших трусливо, малодушно, жалко. И уважаешь жестокого и храброго Мйниха, распоряжавшегося на плахе собственной казнью. Надо уметь умирать, куда денешься; все равно придется. Римляне это хорошо понимали.

Михаил Веллер. Все о жизни

О жизни и смерти          


 



    Календари   

  Умные мысли

   Поздравления 

Прогр.-полезняшки

Мужч.и женщины

  Безопасность 

  Будь здоров! 

О жизни и смерти

  Забавные истории

     На Главную    


© Polezen.ru 2003-2018.